?

Log in

No account? Create an account

Жванецкий


Сообщество поклонников Михаила Жванецкого

Recent Entries · Archive · Friends · Profile

* * *
Гостиница — мой второй дом

И это так! За сорок лет моей жизни на сцене, думаю, лет двадцать я провел в гостиницах. В разных! От койки в комнате без окна до люкса с белым роялем и антикварной мебелью, от полотенца с дырками до накрахмаленных простыней, от храпящего соседа до прелестной соседки манекенщицы. И самое страшное всегда для меня были окна, выходящие на трамвайную линию, когда трамвай в шесть утра, скрежеща, разворачивался у тебя на голове. А еще были окна, которые никогда не завешивались портьерами, и ты просыпался с восходом солнца, а лег в три-четыре ночи. Если бы я был театральным администратором, я бы в первую очередь проверял в номере, куда окна выходят. Потому что здоровый сон для «звезды» самое главное. Но настоящий администратор такая же редкость, как и «звезда»: нужно любить не только деньги, заработанные на «звезде», но и «звезду». Как-то я встретил на гастролях в гостинице ансамбль лилипутов. Так их директор снимал им один номер на двенадцать человек! Они спали на диванах, на полу! Это был кошмар! Все вместе — и мужчины, и женщины! Как будто они не люди! Он на них зашибал огромные деньги, а эти маленькие артисты, очень ранимые, у которых тяжелая и короткая жизнь, не могли постоять за себя. Но я помню такого администратора, который в первую очередь заботился об артистах. Это был Эдуард Михайлович Смольный. Официально его должность именовалась «режиссер массовых мероприятий, фестивалей, праздников», но это сухие слова, а за этими словами его жизнь, талант, здоровье, его неукротимая энергия, любовь к артистам, профессии и, если хотите, к стране. Read more...Collapse )
* * *
Встречи и расставания

В былые времена, провожая уезжающих, мы думали, что прощаемся навсегда. Уезжали родственники, друзья детства, знакомые. Это был первый исход евреев. Мой папа, который так и не сумел уговорить маму, паковал вещи тем, кто решился, — братьям, сестрам, тетям, дядям... Сегодня у нас уже все родственники за границей. И когда я приезжаю на Землю обетованную, или в США, или в Германию, или в Австралию, я живу не в гостинице, а у друзей и родственников, даже если гастрольный маршрут пролегает через три десятка городов.

ИЗРАИЛЬ

Первая наша с Витей Ильченко поездка в Израиль состоялась в 1988 году. Мы должны были дать десять концертов для наших «русских» евреев.
Израиль! Красивый, песчаный, жаркий, ни на что не похожий...
Каждый раз мы открывали для себя эту страну заново.
Мы были на границе, где стояли рядом арабские и израильские войска. Были в Вифлееме, в Назарете, в кибуцах (эти еврейские колхозы-коммуны, по-видимому, и есть то, что мы хотели построить, но нам помешали враги...). Были у Стены плача, в храме Гроба Господня. Помню, как-то в рамках программы круиза по Средиземному морю мы восемь часов ехали автобусом в Иерусалим на экскурсию к христианским святыням. Все устали. На обратном пути многие вздремнули. И тут одна женщина спрашивает гида:
— Товарищ гид, так все-таки Христос был еврей? Пауза. Затем гид, бывший ленинградец, говорит:
— Ну, поскольку у нас ребенок, рожденный от матери-еврейки, считается евреем...
И я в тишине:
— Так почему же русские радуются, что он воскрес?!
Все моментально проснулись — и стали хохотать... Видимо, точная одесская интонация попала в цель. Read more...Collapse )
* * *
* * *
И началась ленинградская эпопея, которая продолжалась восемь лет с перерывом. Начались будни. Ленинград в это время был мрачным, снежным, холодным, я был один, еще не было Вити, Миши. Из положенных мне 88 рублей восемь высчитывали за бездетность, я снял угол за 25 рублей — что оставалось, уже шло на «кутеж». Я сейчас удивляюсь людям, которые взахлеб говорят о той жизни, — какая это была жизнь, все знают. Но я был молод — двадцать два года, ел мало, одежды нет, аппетита нет, зато есть театр — театр Райкина (мечта, которая сбылась, а это бывает так редко). Валера Харитонов, с которым мы подружились, вводил меня в курс, помогал, советовал. Это был очень мягкий, симпатичный человек. Мы с ним ходили по театрам, актерским вечерам, капустникам. Театральный Ленинград переживал тогда время расцвета. Театр Товстоногова: молодые Юрский, Лавров, Лебедев, Смоктуновский, Борисов, Копелян, Луспекаев, Доронина, Попова, Стржельчик — да разве всех перечислишь... Театр Акимова, Театр имени Пушкина — Симонов, Меркурьев. Глаза разбегались. А музеи, соборы, мосты!.. Все это для меня впервые, поэтому и зарплата, и скромная еда, и клопы в моем углу — все это было не важно. Завтракал за рубль в молочном кафе «Ленинград», обедал в пирожковой на Невском (четыре пирожка и бульон) — и вперед: репетиции, спектакли, Райкин, на которого я смотрел каждый вечер.
Помню свой первый выход на сцену — в маленькой миниатюрке во Дворце Первой пятилетки. Мне укоротили чей-то костюм, блестевший в нескольких местах. Мы, четырнадцать актеров, становились в затылок, выходил Райкин — врач, слушал спину последнего и говорил: «У четвертого сухой плеврит, остальные здоровы». Четвертым был я. У меня дрожали ноги. Я был по-настоящему болен! Хохот, аплодисменты... В театре ко мне относились по-разному — кто хорошо, кто никак. Постепенно меня вводили в разные эпизоды. Райкин предложил мне поменять фамилию. Так я стал вместо Каца Карцевым — и остаюсь до сих пор. В это время я влюбился в девушку — продавщицу шапок из Гостиного двора. Когда я примерял кроличью ушанку, собралась толпа — так она на меня орала. Я примерял все, что у нее было на прилавке и под ним.
— Нет еще той шапки на вашу голову! — кричала она. А когда я проваливался с головой в очередную шапку, хохотала:
— Посмотрите на этого клоуна!
Она еще не знала, где я работаю. Да, голова у меня маленькая. Но какие в ней мозги! Это она ощущала все годы, что мы с ней встречались. Она была красивая. И я чуть на ней не женился. Хотя «чуть» в Одессе не считается. Затем был переезд в другой угол и, наконец, гастроли в Москве. Играли программу «Избранные миниатюры» в Театре эстрады. Москва бурлила. Какое счастье! Гостиница! Суточные 2.60. Итого 150 рублей в месяц! Богач! Таганка, «Современник» на площади Маяковского, Эфрос, Дом актера! Капустники! Ресторан ВТО! Харитонов, с которым мы жили в гостинице «Центральная» на Горького, водил меня в этот ресторан. Мы гуляли рубля на три. Но зато! Вот, смотри — Стриженов, Гриценко, Ролан Быков, Козаков, Высоцкий, Гердт, и все молодые, а я еще моложе. Крики:
— Ты не актер, ты дерьмо!
— А ты кто? Посмотри на себя, импотент эстрады!
Я слушал, смотрел, съедал по одиннадцать порций салата из капусты в Доме актера. Все для меня было ново, интересно. Read more...Collapse )
* * *