?

Log in

No account? Create an account

Жванецкий


Сообщество поклонников Михаила Жванецкого

Recent Entries · Archive · Friends · Profile

* * *
KMO_110723_00165_1_t218_014614

6 марта у Михаила Жванецкого юбилей. Что можно пожелать бесконечно любимому писателю и философу, который написал фразу "Если вдруг фамилия стала должностью, вакансия будет вечной"? Только новых публикаций

Михаил Жванецкий

Мечта

Меня спросили на телевидении:

— Ну как? Исполнилась ваша мечта?

— А я о таком не мечтал. Я не помню, о чем мечтал. Это в армейских книгах — "он шел к своей мечте".

Я не знал, о чем мечтать.

Может быть, плавать на загрансудах.

То есть мечты по специальности.

Человек не знает, какой у него характер.

Человек не знает, о чем мечтать, пока не увидит это в чужих руках.

Он от талантливых узнает о своем таланте.

От умных узнает о своем уме.

От женщин — о своей внешности.

От врачей — о своем здоровье.

От зрителей — о своем успехе.

И, получив это все, он уходит от них и уединяется, чтоб изготовить что-нибудь свое.

И даже тогда он не знает, было ли это его мечтой.

Просто что-то получилось.

В общем, о нем знают все, кроме него.

Теперь его главная задача поделиться тем, что знает он, чтоб жизнь была сплошной...

Впечатления от жизни — это ее итоги.

А пока кому-то нужен: тик-так, тик-так... прошла тоска, наступила тревога, прошла тревога, наступила тоска...

Так и живи от диагноза до концерта!

Если вдруг фамилия стала должностью, вакансия будет вечной. Read more...Collapse )
* * *
Михаил ЖВАНЕЦКИЙ: «Я когда кланяюсь, бью себя по груди и боюсь, как бы оттуда пыль не вылетела»
Знаменитый писатель вновь выступил в украинской столице
Любовь ХАЗАН
«Бульвар Гордона»

Два десятилетия тому назад в телеинтервью Урмасу Отту Михал Михалыч признался: «Вот если вы когда-нибудь захотите меня подначить, то затеете разговор о большой и малой литературе. Тут, конечно, я весь в слезах... Книги, где есть сюжет, шелест травы, закат, запах ветра...». «А может, у Жванецкого еще будут такие книги? — поинтересовался Урмас. — Жизнь еще впереди». «Жизнь еще впереди, — ответил писатель, — если смотреть назад. А если смотреть вперед, то уже не так много осталось. Наверное, придется мне вместе с вами сидеть и размышлять над тем, что мы видим».

Тогда Михал Михалычу было всего 55, Урмасу Отту — 35. Над текущей жизнью Жванецкий теперь размышляет один. Положим, с «шелестом травы» с тех пор дело изменилось. У Михал Михалыча появились лирические миниатюры филигранной работы с акварельными картинками и тонкими чувствами. А что касается сюжета, то, бывает, ему удается вложить его в одну фразу, например, обращенную к Всевышнему. «Не надо для улучшения жизни забирать меня к себе. Давай попробуем здесь». Чем не сюжет?


«МЕНЯ ТЕКСТ ТАЩИТ, КАК СОБАКА ХОЗЯИНА»

Жванецкого не слушают. Жванецкому внимают. Ручей жизни дробится о камешки событий. При всей дробности текстов есть в Жванецком основательность судоходной реки. Он пишет и говорит о частностях и деталях, «что вижу, то пою», а получается эпос. Такова сила таланта.

В Киеве он впервые прочитал монолог о практической пользе таланта. «Мишечка, что такое талант? Вот как надолго он может обеспечить, а? Вот как ты, Мишечка, думаешь, год-два? И то последние полгода с трудом, а? То есть последние два месяца талант дает копейки, а?».

Актерские способности Жванецкого с каждым годом становятся все очевиднее. В том числе и ему самому. Если читать его тексты глазами, без озвучки, они производят впечатление грустной исповеди. Смешными их делают его неповторимые интонации.

«Никого не интересует, что ты там пишешь. Вот если ты изнасиловал принцессу Бангладеш или бомжа на вокзале или угнал экскаватор у арабского падишаха, вот тут ты писатель, вот тут ты юморист. Вот это талант!».

Жванецкий часто заразительно смеется над каким-нибудь собственным словечком. «Меня текст тащит, как собака хозяина», — сказал он однажды.


«ЧТО-ТО У МЕНЯ ГОЛОВА ПОХУДЕЛА, ОЧКИ СЛЕТАЮТ»

«Я заболел, вызвал врача. Он пришел ко мне с тонометром... «От чего будем отказываться?». После длинного списка запретов: «Что там осталось?» — просипел больной. «Остались: свежий воздух, утренний бассейн, вареная морковь, жена». Жванецкий читает этот монолог чуть ли не на каждом концерте. И вдруг хохочет: «Я сам удивляюсь, откуда появились «вареная морковь, жена».

Вечная тема — здоровый образ жизни: «Физкультура продлевает жизнь человека на пять лет». Вздыхает: «Но эти пять лет нужно провести в спортзале». И добавляет: «Один мой приятель сказал: «Лучше в спортзале, чем в гробу».

На киевском концерте Жванецкий фонтанировал афоризмами и монологами, правда, по большей части уже известными. Объяснил: «Мне одна женщина написала записку: «Михал Михалыч, не нужно нового, почитайте старое. Помедленнее».

Он так и сделал. За десятилетия творческой деятельности мэтр наваял столько шедевров, что хватило бы не на одну декаду литературы Жванецкого в Украине.

«В Киев я приезжаю как на родину, - заполнил он возникшую паузу, — и не просто как на родину, а — к своим. Сейчас многие приезжают на родину к чужим. Моя мама говорила: «Если что случится, к кому ты побежишь, если не к своим?».

Михаил Жванецкий: «Большой кайф приезжать в Киев, когда тебя понимают. С таким залом, как этот, можно разъезжать по земному шару»

Фото Александра ЛАЗАРЕНКО

Стенограмма концерта Жванецкого, если бы кто-нибудь вздумал ее сделать, выглядела бы как отчет о съезде КПСС. После каждого абзаца: «аплодисменты», «бурные аплодисменты», «аплодисменты, переходящие в овацию». Растроганный, Михал Михалыч то и дело нахваливал зрителей: «Большой кайф приезжать в Киев, когда тебя понимают. С таким залом, как этот, можно разъезжать по земному шару. А то, бывает, муж ходит за женой полдня: «Я же пошутил, я пошутил...». Где-то к вечеру она ему говорит: «А ну, повтори, что ты сказал». Вывод: если тебя не понимают, не шути».

От хохота у него с носа свалились очки. Подхватил на лету: «Что-то у меня голова похудела, очки слетают».


«ПОЛИТИКИ — ЭТО НАШ ОСАДОК НАВЕРХУ»

«На все сообщения по радио и по телевизору он отвечал: «Ну, что делать, значит, так и будем жить». Был урожай, не было урожая: «Ну, что делать? Значит, так и будем жить». Развалилась Советская власть, пришла разруха. «Ну, что делать? - сказал он. — Так и будем жить...».

Прочитав этот монолог, Жванецкий вспомнил: «Встретились мы как-то с Лешей Баталовым в гостях. Он сказал: «Ну, изменится власть, значит, мельче будем резать картошку». Так и будем жить.

К сожалению, среди десятков остроумных монологов и афоризмов совсем мало оказалось на злобу дня, разве что из старых, но вечнозеленых сочинений: «Пусть милиция раскрывает хотя бы те преступления, которые сама совершает», «Политики — это наш осадок наверху», «В нашей стране каждый может заткнуться, и мы не должны лишать его этой возможности».

У Михал Михалыча исчезла привычка, раскланиваясь, по-гусарски пристукивать каблуками. Зато появилась другая: левой рукой от души ударять себя в правый лацкан пиджака. По привычке смеясь прежде всего над собой, он сказал: «Я когда кланяюсь, бью себя по груди и боюсь, как бы оттуда пыль не вылетела».



Источник
* * *
* * *
Кажется, что едва ли не все шутки Романа Карцева родились только вчера
Его юморески цитируют наши мамы и папы, бабушки и дедушки. И в то же время кажется, что едва ли не все шутки Романа Карцева родились только вчера.
Даже старые, «советские» – несмотря на то, что вроде бы кардинально сменилась эпоха. Как артисту сейчас живется – в наше, новое время? Откуда берутся темы? Как строятся отношения с коллегами? И вообще, чего он ждет от настоящего и будущего? Об этом Роман Карцев откровенно поговорил с нашим корреспондентом.

То ли девушка, то ли виденье
– Роман Андреевич, несколько лет назад вы удостоились титула «Легенда Одессы». А что для вас самого воплощение этой самой легенды?
– Сами одесситы – начиная от капитана Соляника с китобойной флотилии «Слава» и кончая Жванецким, Бабелем, Ойстрахом… Read more...Collapse )
* * *
"ЧТО МЫ БЕЗ ЖЕНЩИН? ЗАЧЕМ НАМ БЕЗ НИХ УСПЕХ?"

— Когда пол-Одессы снялось с обжитых мест, когда один за другим начали уезжать близкие друзья, вам не хотелось последовать их примеру?
— Нет. Абсолютно. Было горько, но что я мог сделать?
— Не хотели терять зрителя?
— Нет, об этом я даже не думал. Просто, Дима, представил себе, как к американской девушке подойду. Ну кто я там такой? Бр-р-р! Так ясно понимаешь, какое дерьмо ты сам, в какое дерьмо погружаешь ее и кому вообще нужен. Вот что самое главное! Кто я, о чем и как могу пошутить, где найти тот блеск, который тогда уже мне был присущ? Я ведь неплохо владел языком, кого-то мог покорить, и тут вдруг лишить меня самого главного? Бросить туда, где я пуэрториканец? Без специальности, без языка, без мозгов... Опять в пятилетний возраст, опять все сначала?
И знаешь, оказалось, что я прав, — это действительно стало главной проблемой. Дети, которые уже там выросли, ее не почувствовали, а вот молодые ребята, которые туда приехали... Жены их побросали. Тут же свалили, потому что спрос огромный. Не все, конечно, — я обобщаю чисто художественно, для юмора — но большинство красавиц они там потеряли мгновенно. И пошли слоняться: ни денег, ни языка... Ни лоска, ни костюма, ни фигуры — ничего...
А что мы без женщин? Зачем нам без них успех? Зачем преуспевание? Какой стимул подняться, если ты без женщины, если за тобой нет аплодисментов? Вот если оброс ладошками женскими, если их много, можешь гордиться. Они на ветру хлопают, тебя оглаживают, но — только когда ты уже вырос. Это те же аплодисменты, просто в отсутствии публики.
— Думаю, у вас часто были, да и сейчас наверняка случаются депрессии, когда хочется тупо запереться и пить, пить, пить...
— Да (кивает головой), бесконечные депрессии...
— Что же в такие моменты вы пьете?
— Ну что об этом рассказывать, жаловаться? Я все вываливаю дома жене — она уже еле дышит. "Что на этот раз?" — спрашивает. Когда она мне советует: "Думай о хорошем", я закрываюсь, пытаюсь думать, но где его, во-первых, найти, а во-вторых, как о нем думать? Сижу-сижу... Наконец вниз сбегаю: "Кажется, я подумал о хорошем"... Потом опять: "Нет, еще нет!"... В общем, у меня это все не получается, а во время депрессий... Нет, я не пью, к сожалению, а только как-то переживаю. В общем, главное, Димитрий, садиться за стол и писать, писать... Потом собрать своих друзей где-нибудь в клубе одесситов...
— ...и читать?
— Да, и прочесть им. И вдруг такой кайф, такой рев!.. Вот сидит человек в горе, в слезах, пишет, жалуется, а когда читает, оказывается, что это страшно смешно. Хохочет народ, просто умирает, и ты думаешь: "Как это получилось? Что за насмешник Господь Бог, который все твои слезы превращает в неистовый хохот?". Просто обидно бывает. Потом начинаешь собой гордиться... Когда один подходит, говорит: "Гений!", второй, и ты расправляешь грудь: елки-палки!.. Read more...Collapse )
* * *
* * *
«Как пройти на Дерибасовскую?..»,
или Третье пришествие в Одессу


Два года мы играли этот спектакль.
Успех был оглушительный, публика буквально уползала, такого хохота мы не слышали больше, к нам приезжали из других республик записывать реакцию зала — для других артистов. В газетах стали писать о нас как о двух масках: один «тупой», другой «заводной», хотя мы об этом никогда не думали. Мы распределяли между собой роли по ходу дела, как это было необходимо для спектакля. Чаще я играл «тупого» — «Диспут», «Больница», иногда — Витя. Постепенно мы выходили на такие миниатюры, как «Теория относительности», «Обед», «Писатель-фантаст», «Настроение», «Свадьба на 170 человек», и в дальнейшем все роли в спектаклях распределял режиссер, даже в процессе репетиции мы могли спокойно поменяться ролями. С режиссерами мы работали всегда. В свое время в нашей жизни появился Евгений Ланской.
Он окончил Владивостокский театральный институт, а был одессит, и что его занесло в те края не знаю. Его жена, которая играла в нашем театре, посоветовала с ним порепетировать Женя оказался очень талантливым человеком, но довольно скоро уехал в Америку. А пока мы с ним начали репетировать спектакль «Встретились — разбежались».
На сцене стояла сборная конструкция, на ней висели легкие ткани (как бы театрик в театре), в которых можно было легко спрятаться или внезапно появиться.
Этот спектакль в корне отличался от наших прежних спектаклей. Здесь была музыка — банджо, на банджо играл Алик Махциер — красавчик, беспартийный, и я под его аккомпанемент читал монолог «Я никогда не буду высоким, красивым и стройным, меня никогда не полюбит Мишель Мерсье и в молодые годы я не буду жить в Париже». Я читал, Алик напевал — это было классно! И вообще эта миниатюра до сих пор звучит, хотя я уже был в Париже и могу «подать себе шоколад в постель»! Read more...Collapse )
* * *
* * *
21 мая 1999

С Михал Михалычем Жванецким мы беседовали в апреле 1995. Сначала он был раздосадован вторжением назойливого интервьюера в его досуг, затем мы помирились, поругались, вновь помирились - разговор был наполнен драматургией. Прошло ровно четыре года - и передо мной совсем другой Жванецкий. Спокойный, умиротворенный, доброжелательный, помолодевший и даже, не побоюсь этого слова, куртуазный.

- Мне тоже кажется, что за эти четыре года я стал лучше. Говорю почти серьезно: скромность надоела, люди начали о самих себе положительно отзываться. Я стал себя лучше чувствовать, тверже стоять на ногах, у меня появилось много импровизации. Концерты публика принимает хорошо - прогресс во всем.

ДальшеCollapse )

Обнаженная натура
* * *
* * *