Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

Наши неудачи Своевременные мысли Михаила Жванецкого

Осенний блюз

Вы не имеете права мучить родных неудачами, неидущей работой, разваленной жизнью. Только радовать. Вы должны радовать их успехами, карьерой, блеском и уважением начальства.

И высоким заработком.

Неудачи делают вас невыносимым. Невыносимым делают вас неудачи. Прежде всех не понимают жена, дети, мать.

Вам смотрят в затылок.

От этого ваши дела усугубляются. Ваши дела усугубляются, вы уже огорчаете всех.

Вы расстраиваете неповинных. Вы расстраиваете неповинных, а ваша голова...

Ваша голова, как любой другой орган, в такой обстановке отказывается работать.

От поисков идей, открытий у вас образуется пришибленный вид.

У вас образуется пришибленный вид, а попытки помочь по хозяйству лишь подчеркивают положение. У вас вырывают ведро.

У вас вырывают ведро и — «Твое место не здесь!» А где ваше место? А где ваше место? И вы идете на улицу. Вы пытаетесь мужественно смотреть на прохожих. Но у вас срывается взгляд.

У вас срывается взгляд и перекошены брюки. Перекошены брюки, и старая знакомая давно уже вышла замуж — и ни в какое кино, и зачем ей это снова, зачем ей это снова?

А старый товарищ, а школьный товарищ бежит.

А школьный товарищ, а старый товарищ бежит каждый день, все увеличивая дистанцию.

От инфаркта, от родных, от новостей и прейскурантов.

Он бежит.

И говорить с ним...

И говорить с ним можно только на бегу под дождем, когда он в трусах, а вы в плаще, и все увидят, как счастье и несчастье бегут рядом.

Снова бегут рядом. А тот...

А тот один, кто буйным ветром занесен в Алма-Ату, — тот сидит там и стесняется...

Тот сидит там и стесняется писать.

Сюда оттуда.

Стесняется.

И когда вы не вдруг, а точно и буквально напились, обнаружив в себе, обнаружив слабость характера и неустойчивость позиции, развязка завитала и затряслась маманя. Маманя ночью под подушкой затряслась.

Рыдает мама, зажимает рот... Страшнее нет. Жена и дети — все скрывают слезы.

На вас без слез, на вас без слез вообще нельзя и незачем смотреть.
От вырезок о вреде водки вы напиваетесь страшнее, вернее, снова... и просите вас поддержать жену, чтоб выпить с вами... Жена. Она бледнеет. А вам надо. Вам надо с кем-то.

И вот уже не дома, на скамейке в парке какой-то девушке в немытых босоножках снизу ног вы повторяете рассказ с припевом: «Да, она меня не понимает» — и, сосчитав в кармане мелочь: «Я тебя озолочу!..» И на вокзале в сопливой, гулкой, рваной тишине, меж телогреек и кирзой буфета, роняя капли, пишете в Алма-Ату.

И только когда быстро.

И когда жутко быстро...

И когда страшно быстро...

Когда мгновенно вдруг пришел ответ...

Пришел ответ, где то же, только ярче. Глубже и занятней.

Где их с беременной женой, ее ребенком, первым мужем и его женой хозяйка выгнала. Оне...

Михаил Жванецкий о том, почему мы снаружи очередь, а внутри — коллектив
Читать далее

Оне живут у дворника и ездят на трамвае в кухню.

А туалет в горах, и банятся в четверг.

Восьмой четверг второго месяца нисана.

И, вашу боль поняв, проникшись вашим горем, он просит вас прислать пятерку на расходы и челюсть новую для сына, из пластмассы.

Вы чувствуете — вам немного лучше...

Вам немного лучше... А вот и лучше быстро, быстро лучше... Ах, ибо.

Ах, ибо ваши неудачи кому-то кажутся мечтой. Домой идите быстро.

Ох, как хочется наказать...

Ох, как хочется наказать льва за когти, за рычание, за пасть страшную, опасную, за то, что крадется, охотясь, нападает из-за угла, выслеживает, мерзавец.

Ох, как его нужно наказать, наказать!!!

Ох, как нужно наказать белого медведя за тупость, за то, что на белом не виден, за то, что на мужественных людей нападет, скальп с них снимает, живот выедает, наказать, наказать, наказать!!!

Лису — за хитрость, за рыжесть, за низость, за манеру жрать, за саму жратву, за наших цыплят, что у нас поедает. Все их поколение наказать, все их потомство!!! Что значит?!. А пусть не будет! А пусть не смеет!

Змею наказать. Знаем за что! За ползучесть! За гадость, за страшность, за мерзость, за внезапность, за глаза остолбенелые, за тело мерзкое-длинное-ползучее...

Шакала — за дрожание. За слюни, за вой ночной проклятый. Все потомство. Ничего, что там приличные есть. Все поколение!.. А чтоб вообще!

Всю тварь мелкую черномордую, чернотелую, чернолапую, чернопастную, отвратную.

Бить, бить, наказывая.

Не понимают — бить, чтоб поняли, понимают — бить тем более. Бить свирепо, без разговора.

Объяснений не прини-мать их!

Извинений не прини-мать их!

Они будут говорить, что они такие. Такие-такие! За то их и наказываем.

А голоса во время оправданий?! А вытье?! А чавканье в клетке?! А гадость, что из них течет на клеткин пол! Наказывать! Наказывать!

Как сюда попали?! Перебегаете, суки, из леса в лес?! Спутываете нам фауну?! Перепутываете! Жить не даете!

Лапы выворачивать и в глаза смотреть...

А пока не покается!..

В чем?.. Не должен был! Не должен был! Потому что противный, отвратный, ихний.Collapse )

Корни понимают, что крона расцветет. Михаилу Жванецкому — 85

6 марта автору этой формулы жизни, бессменному «Дежурному по стране» и уникальному исследователю смыслов Михаилу Жванецкому — 85. Кого в нем больше — писателя или философа — определить невозможно. Да и не нужно: пусть будет два в одном. Или еще проще — пусть будет!

Что я люблю

Люблю юмор, который смешит меня, невзирая на зависть.

К себе отношусь хорошо в течение пяти минут после успеха.

Люблю жару с кондиционером, холодным пивом и стуком дизелей под палубой.

Люблю море гладкое.

Море бурное уважаю, называю на «Вы».

Шутить в его адрес не намерен.

Море слишком злопамятно, как и мой кот.

Я его люблю, он меня любит, но обязательно написает в кофр, разложенный на диване.

Подозревает мой отъезд, сволочь.

Люблю времена года.

Они оказались не везде.

Живу там, где зима — предчувствие весны, лето — предчувствие осени, старость — предчувствие любви.

В женщине люблю предчувствие мышления.

В семье люблю две интуиции.

Двумя одобренную новизну.

Не люблю, когда мы оба настроены против меня.Collapse )
Суслов

Михаил Жванецкий: «Таких пророков, как я, битком в этой стране»

Всенародно любимый «дежурный по стране» писатель Михаил Жванецкий и известный телеведущий Андрей Максимов поговорили о насущном...



Надо успеть утомиться от еды

Андрей Максимов: Михаил Михайлович, на одной из прошлых передач вы подошли к краю сцены и интимно так сказали: «Пацаны, исчезнут лекарства». Прошло совсем немного времени, и выяснилось: иностранным производителям невозможно зарегистрировать новые препараты. Что вы испытываете, когда сбываются ваши прогнозы?

Михаил Жванецкий: Во-первых, это не прогнозы, а воспоминания, которые очень легко назвать пророчествами. Таких пророков, как я, битком в этой стране. Каждый что-то помнит. Самое главное, ребята, когда пропадает еда, в нашей стране всегда появляется балет. Я был свидетелем уже много раз. Если, блин, идёт балет «Жизель» по всем каналам, это значит, что гречка исчезнет. Помню, в прошлый кризис при зачаточном капитализме дамы на норковые шубы надевали сверху рюкзаки и отправлялись хватать крупу. Так что... Не дай бог появится «Жизель». Кто первый увидит, прошу дать знать всем остальным. Ну а если появится «Жизель» по всем каналам, надо снимать зеркала с машин, дворники, иначе за вас это всё снимут. Потом надо забивать с лета морозилку — всем, что нужно для встречи Нового года. У иностранцев вызывает удивление наше пышное новогоднее пиршество. Никто не знает, что на это уходит полгода, что всё это лежало каменное в морозилке и теперь это трудно как разморозить, так и разжевать.

А по поводу лекарств... Я думаю, это баловство со сроком годности медикаментов надо прекратить. Недавно слышал по радио историю: «Нас пригласили на ужин и угостили такой вкусной едой. Оказывается, всё было сделано из просроченных продуктов». Видите, и все довольны, очень вкусно оказалось! То же самое будет с лекарствами — надо тщательно зачёркивать, вымарывать сроки годности и продолжать пользоваться. Потом найдутся люди, которым эти медикаменты помогли. А пока я желаю, чтобы мы быстрее целовались, обнимались, ходили друг к другу в гости, вкусно кушали. Чтобы успеть утомиться от этого. Collapse )

Год номер 2013. Новогодний тост от Михаила Жванецкого



Когда на календаре выскакивает такая цифра, лучше всех поздравить заранее

С наступающим вас!

В хорошее время мы попали.

Время испытаний.

Сегодня, кто поет "Славься!", должны доказать, что они патриоты.

Ибо тяжелое время — это время умных людей.

Желаю счастья детям наших родителей и родителям наших детей.

Чтобы у них было что читать, что смотреть, что слушать, где жить и что говорить детям.

Чтобы хорошее могли почувствовать, а плохое могли объяснить. Collapse )
Жванецкий

Нашим женщинам

«Женщины, подруги, дамы и девушки! В чем радость и прелесть встреч с вами? Почему вы созданы такими? Нежная кожа, эти глаза, эти зубы и волосы, которые пахнут дождем. Этот носик и суждения по различным вопросам.

Товарищи женщины, дамы и девушки! Назад! Вы уже доказали: вы можете лечить, чинить потолки, собирать аппараты, прокладывать кабель. Хватит! Назад! Обратно! В поликлиниках — женщины, в гостиницах — женщины, в цехах — женщины. Где же прячутся эти бездельники? Она ведет хозяйство, она прописывает мужа и сидит в техническом совете. Она и взрослеет раньше, и живет дольше.
У нас в новых районах одни старушки, где же старики?.. А вот бездельничать не надо, будем долго жить. Пьем, курим, играем в домино, объедаемся, валяемся на диванах, а потом к ним же в претензии — мало живем. Морщины в тридцать, мешки у глаз в тридцать пять, животы в сорок. Кто нами может быть доволен? Только добровольцы.

Лев пробегает в день по пустыне сотни километров. А волк? Все носятся по пустыне, ищут еду. Поел — лежи. А у нас: поел — лежи, не успел — лежи... У льва есть мешки под глазами? Имей он брюхо, от него бы сбежала самая унылая, самая дряхлая лань. А какие у нас походки от долгого лежания на диванах и сидения в кресах на работе?! Вы видели эти зады, черпающие землю?.. А зубы от курения, потребления соленого, сладкого, горького и противного. А глаза, в которых отражается только потолок?

Наши милые дамы, наше чудо, наше украшение. Вставать рано, собирать детей и этого типа на работу. Самой на бегу проглотить маленький кусочек, успеть причесаться, кое-что набросать на лицо. Прийти на работу и выглядеть. И в обед занять очередь в четырех местах и все успеть. И прибежать домой, накормить детей и этого типа. И бежать, и вытирать, и шить, и починять. А утром будильник — только для тебя. Для тебя — будильник, как для тебя — огонь плиты, для тебя — толпа и давка, для тебя — слова, шипящие сзади. А ты поправишь прядку — и бегом. И любят тебя как раз не за это: к этому привыкли.

Любят за другое — за кожу твою, ресницы твои, за губы, и слабость, и нежность твою. И тебе еще надо умудриться, пробегая в день пятьдесят километров, остаться слабой. И ты умудряешься: пойди пойми, что главное.

И я тебя люблю за все. Только прошу, остановись на бегу — на работе, дома, встань спокойно, посмотри в зеркало, поправь что-то в лице. Чуть сделай губы, чуть глаза, реснички вперед и наверх, покачайся на красивых ногах и опять... А мы ждем тебя. Ждем всюду. С букетом и без. Со словами и молча. На углу и дома. Приходи! И в дождь, и в снег... И не все ли равно!..»

Жванецкий

— Тетя Света, — сказала девушка лет семнадцати...

— Тетя Света, — сказала девушка лет семнадцати женщине лет сорока...
— Катенька, — сказала женщина лет сорока девушке лет семнадцати. — Не говори мне «тетя», не делай меня старше, просто говори «Света».
— Тетя Света, — сказала девушка лет семнадцати женщине лет сорока. — Если я вам буду говорить просто «Света», я буду такая же старая, как вы. А я еще успею, поэтому, тетя Света, выйдите и закройте дверь.
— Яму уж дадуть! Лет шесть дадуть. Вон уже третий ящик наверх потащили.
— Водки?
— Водки.
— Может, за счет интерната?
— Да уж так и будить за счет интерната. Вон шестой ящик потащили...
Над гробом склонились три сестры в черном.
— А как она умерла?
— В походе. Мальчишка ее убил. Из пугача, что ли...
— У нас один из пугача сам себя убил.
— Ну тот сам себя. Того не жалко. Они у костра сидели. Он ей в голову выстрелил.
— Автобусы пришли. Оркестр вылезает. Военные все.
— Седьмой ящик наверх потащили.
— Водки?
Оркестр. Военные летчики лет семнадцать-восем-надцать-девятнадцать-двадцать.
Дирижер старшина.
Построившись и глядя на гроб и на дирижера, начали облизывать губы.
Дирижер поднял руку с надписью: «Не забуду мать», и оркестр тихо начал.
Рыдания усилились.
Началась давка.
Мальчишки полезли на дерево.
На заборе индонезийского посольства повисли сумеречные дети.
Посол лично глядел из окна. Плакали незнакомые тетки. Интернатские выстроились вокруг гроба. Кто-то фотографировал.
— Отойдите. Станьте так. Девочки, поближе. Подруги, положите руки на гроб. Мальчик, не мешай.
— Восьмой ящик наверх потащили.
— Да. Яму уж дадуть. Лет пять-шесть в лагере.
— Он же не хотел.
— Да тут уж чего хотел, чего не хотел. Все одно. Давка усилилась.
Я представил свои похороны, и мне стало жалко маму и всех.
С трех сторон напирали девочки в слезах.
Я все равно ее не знал.
Но ей было шестнадцать. А мне пятьдесят.
Три таких с половиной.
Я выбрался.
На душе тяжело.
Дома обнаружил, что у меня в толпе сперли сто двадцать рублей.
Нет. Стоит жить, чтобы найти гада.
Жизнь продолжается.
Жванецкий
  • sapunov

С Новым годом, братья, сестры и дети их!

В календаре российских праздников Новый год почти совпадает с Днем спасателя, что и сподвигло писателя на это новогоднее поздравление

Счастливы будете!
Поощряйте ум друг в друге, отмечайте хорошую физическую форму у мужчин. Фигуру у женщин. И обязательно сообщайте им.
Попадается спасатель с чувством юмора, не гоните его — обогрейте, накормите. Он и так страдает от этого недостатка.
Терпите умных! Они уже знают, что их дни сочтены, и ведут себя непонятно, агрессивно, плюются, отказываются долго говорить матом. А может, кто-то из них воспитание получил? Время было такое. Можно было и получить.
Любите молодость и «Комеди Клаб». Ребята на взлете. Если их не поймают и не оборвут перья, они еще сделают много хорошего. И помните: мы живем в такое время и в таком месте, когда никто никому ничем не обязан. Collapse )
Красный галстук
  • sapunov

Роман Карцев. Малой, Сухой и Писатель (20)

Одесские рассказики

НА ПЛЯЖ ОДЕССА СОБИРАЛАСЬ ТАК...

Поход на пляж — это был ритуал. Выбирались по нескольку семей. Распределялись обязанности: кто берет водку, кто рыбу, кто салаты, кто арбуз, кто воду и так далее. В пятницу утром, часов в шесть, на Привозе все это закупалось — и начиналась готовка. К вечеру трапеза была готова. Усталые хозяйки собирали детей, чтобы в субботу пораньше пойти на пляж: нужно было занять хорошие места. Детям обещали купание, мороженое, карусель... Часов в десять вечера вся Одесса смотрела на небо — есть ли звезды. Как правило, небо было чистым, в звездах, — и, как правило, утром шел дождь...
Дети спали. Мужчины спали. Женщины звонили друг другу.
— Как твои?
— Спят! А твои?
— Спят!
— Ну завтра пойдем!.. Collapse )
Жванецкий
  • sapunov

Новобрачная перуанка-негритянка или загадка Михаила Жванецкого

Сайт "Миэль-недвижимость"

Обычно в этой рубрике на первом плане – звезды эстрады, театра и кино, с которыми увлекательно беседует постоянный автор нашей газеты и добрый друг редакции, писатель-сатирик Валерий Егиянц. Сегодня мы решили изменить традиции и представить самого автора, человека, безусловно, одаренного, для которого шутка, юмор и смех стали главными спутниками жизни.
Валерий Амазаспович является членом Профессионального комитета московских драматургов, завсегдатаем столичного клуба «Чертова дюжина», лауреатом юмористической страницы «Московского комсомольца» «Обалдуй». Его произведения публиковались в журналах «Крокодил», «Колесо смеха», в «Литературной газете». А не так давно в ростовском издательстве «Феникс» увидел свет сборник «Лучшие юмористические рассказы России», в котором отметился и Валерий Егиянц.
А мы предлагаем вашему вниманию рассказ нашего юмориста о встречах с одним из величайших писателей-сатириков современности – Михаилом Жванецким.


С Михаилом Жванецким я познакомился очень давно, когда расхватывались записи его выступлений на бобинах старых ленточных магнитофонов. А знакомство произошло таким образом…

Был мой День рождения и последний день зимы. Я пригласил в свою однокомнатную холостяцкую квартиру друзей. Приехала из Еревана моя мама, привезла с собой настоящий армянский коньяк, сделала долму из молоденьких виноградных листьев. И вот за столом собрались почти все, не хватало только кинорежиссера Юры Горковенко, который должен был явиться со своей новобрачной перуанкой-негритянкой, что в то время было большой экзотикой. И вот раздался звонок, все мы бросились к дверям. На пороге стоял Юра, рядом с ним – пышнотелая роскошная перуанка в широких цветастых одеяниях. А Юра показал нам свои пустые руки, мол, я, ребята, без подарка, но затем вдруг торжественно произнес:

– Вы думаете, я без подарка?! Ошибаетесь, господа! Вот мой подарок!!!

Тут он отодвинул в сторону свою пышнотелую, улыбающуюся широкой перуанской улыбкой, чернокожую красавицу, и за ее широкой спиной все мы увидели милого человека лет сорока c шелковистой каштановой шевелюрой, тоже улыбающегося.

– МИХАИЛ ЖВАНЕЦКИЙ, собственной персоной!!! Collapse )