Наши неудачи Своевременные мысли Михаила Жванецкого

Осенний блюз

Вы не имеете права мучить родных неудачами, неидущей работой, разваленной жизнью. Только радовать. Вы должны радовать их успехами, карьерой, блеском и уважением начальства.

И высоким заработком.

Неудачи делают вас невыносимым. Невыносимым делают вас неудачи. Прежде всех не понимают жена, дети, мать.

Вам смотрят в затылок.

От этого ваши дела усугубляются. Ваши дела усугубляются, вы уже огорчаете всех.

Вы расстраиваете неповинных. Вы расстраиваете неповинных, а ваша голова...

Ваша голова, как любой другой орган, в такой обстановке отказывается работать.

От поисков идей, открытий у вас образуется пришибленный вид.

У вас образуется пришибленный вид, а попытки помочь по хозяйству лишь подчеркивают положение. У вас вырывают ведро.

У вас вырывают ведро и — «Твое место не здесь!» А где ваше место? А где ваше место? И вы идете на улицу. Вы пытаетесь мужественно смотреть на прохожих. Но у вас срывается взгляд.

У вас срывается взгляд и перекошены брюки. Перекошены брюки, и старая знакомая давно уже вышла замуж — и ни в какое кино, и зачем ей это снова, зачем ей это снова?

А старый товарищ, а школьный товарищ бежит.

А школьный товарищ, а старый товарищ бежит каждый день, все увеличивая дистанцию.

От инфаркта, от родных, от новостей и прейскурантов.

Он бежит.

И говорить с ним...

И говорить с ним можно только на бегу под дождем, когда он в трусах, а вы в плаще, и все увидят, как счастье и несчастье бегут рядом.

Снова бегут рядом. А тот...

А тот один, кто буйным ветром занесен в Алма-Ату, — тот сидит там и стесняется...

Тот сидит там и стесняется писать.

Сюда оттуда.

Стесняется.

И когда вы не вдруг, а точно и буквально напились, обнаружив в себе, обнаружив слабость характера и неустойчивость позиции, развязка завитала и затряслась маманя. Маманя ночью под подушкой затряслась.

Рыдает мама, зажимает рот... Страшнее нет. Жена и дети — все скрывают слезы.

На вас без слез, на вас без слез вообще нельзя и незачем смотреть.
От вырезок о вреде водки вы напиваетесь страшнее, вернее, снова... и просите вас поддержать жену, чтоб выпить с вами... Жена. Она бледнеет. А вам надо. Вам надо с кем-то.

И вот уже не дома, на скамейке в парке какой-то девушке в немытых босоножках снизу ног вы повторяете рассказ с припевом: «Да, она меня не понимает» — и, сосчитав в кармане мелочь: «Я тебя озолочу!..» И на вокзале в сопливой, гулкой, рваной тишине, меж телогреек и кирзой буфета, роняя капли, пишете в Алма-Ату.

И только когда быстро.

И когда жутко быстро...

И когда страшно быстро...

Когда мгновенно вдруг пришел ответ...

Пришел ответ, где то же, только ярче. Глубже и занятней.

Где их с беременной женой, ее ребенком, первым мужем и его женой хозяйка выгнала. Оне...

Михаил Жванецкий о том, почему мы снаружи очередь, а внутри — коллектив
Читать далее

Оне живут у дворника и ездят на трамвае в кухню.

А туалет в горах, и банятся в четверг.

Восьмой четверг второго месяца нисана.

И, вашу боль поняв, проникшись вашим горем, он просит вас прислать пятерку на расходы и челюсть новую для сына, из пластмассы.

Вы чувствуете — вам немного лучше...

Вам немного лучше... А вот и лучше быстро, быстро лучше... Ах, ибо.

Ах, ибо ваши неудачи кому-то кажутся мечтой. Домой идите быстро.

Ох, как хочется наказать...

Ох, как хочется наказать льва за когти, за рычание, за пасть страшную, опасную, за то, что крадется, охотясь, нападает из-за угла, выслеживает, мерзавец.

Ох, как его нужно наказать, наказать!!!

Ох, как нужно наказать белого медведя за тупость, за то, что на белом не виден, за то, что на мужественных людей нападет, скальп с них снимает, живот выедает, наказать, наказать, наказать!!!

Лису — за хитрость, за рыжесть, за низость, за манеру жрать, за саму жратву, за наших цыплят, что у нас поедает. Все их поколение наказать, все их потомство!!! Что значит?!. А пусть не будет! А пусть не смеет!

Змею наказать. Знаем за что! За ползучесть! За гадость, за страшность, за мерзость, за внезапность, за глаза остолбенелые, за тело мерзкое-длинное-ползучее...

Шакала — за дрожание. За слюни, за вой ночной проклятый. Все потомство. Ничего, что там приличные есть. Все поколение!.. А чтоб вообще!

Всю тварь мелкую черномордую, чернотелую, чернолапую, чернопастную, отвратную.

Бить, бить, наказывая.

Не понимают — бить, чтоб поняли, понимают — бить тем более. Бить свирепо, без разговора.

Объяснений не прини-мать их!

Извинений не прини-мать их!

Они будут говорить, что они такие. Такие-такие! За то их и наказываем.

А голоса во время оправданий?! А вытье?! А чавканье в клетке?! А гадость, что из них течет на клеткин пол! Наказывать! Наказывать!

Как сюда попали?! Перебегаете, суки, из леса в лес?! Спутываете нам фауну?! Перепутываете! Жить не даете!

Лапы выворачивать и в глаза смотреть...

А пока не покается!..

В чем?.. Не должен был! Не должен был! Потому что противный, отвратный, ихний.Collapse )

Южные ночи, и не только

Летний сезон — он во всем неповторим: и живется как-то по-особому, и думается немного иначе, и в произведениях Михаила Жванецкого открываются новые смыслы.


Я не писатель.

Я одаренный житель юга Одессы.

Это моя профессия.

Как жизнь перевернулась.

День летит. Ночь тянется.

Я пишу о возрасте с детства.

Мол, как время летит…

Я его никогда не удерживал. И раньше дни летели.

И теперь я с ними простился…

Как хотите. Хотите, летите!

Я понимаю, что вы не летите мимо…

Но пока без повреждений.

Хватают там, где им удобнее.

Не знают, бедные, что я сам подставляю, что хочу.

Ну, это заменили, это подкрутили, здесь дали пожать.

Когда всё это не считаешь главным, оно становится не главным.Collapse )

Меняем то, чего нет Своевременные мысли Михаила Жванецкого

Непраздничные размышления Михаила Жванецкого о времени, о нас, о себе.

Я с огромным уважением отношусь к нам. Мы где-то устанавливаем новые законы физики, философии, экономики.

Мы здесь у себя все время меняем то, чего нет. Изменяем пустоту. Не имеем ничего и это все время меняем. Это крайне любопытно. Поэтому так интересно жить. Пожалуй, чем где-либо.

Можно, конечно, в корне менять экономику. Но какую экономику менять? Разве она есть? То, что мы производили, свозили, а оттуда нам распределяли и развозили обратно, нельзя было назвать экономикой. И собственностью нельзя было назвать то, что не принадлежит никому. Даже государству, которое хвасталось, что ему все принадлежит. Вы ж видели, во что превращается дом под охраной государства. Получается, собственности, которую мы меняли,— не было. И экономики — не было.

Помню формулу: «Коммунисты, собравшиеся по убеждениям». Но какие это были убеждения? Что можно построить коммунизм? Этих убеждений ни у кого не было.

Значит, мы меняли убеждения, которых нет. Значит, мы меняли пустоту.

Мы пытаемся изменить пустоту так, чтобы что-то появилось.

Это интересный эксперимент. Но чтоб что-то появилось, надо чтоб кто-то что-то создал. А он не хочет создавать, пока что-то не изменится. Так что период, когда мы меняли, ничего не меняя, сменился теперешним, когда мы меняем то, чего нет. До тех пор пока что-то не произойдет. Причем меняем очень осторожно, с волнениями и опасениями. Накрываем кастрюлей, шепчем, руками водим, ругаемся до драки, открываем — там опять ничего нет…

А уверенные говорят: давай опять накрывай, что-то должно появиться.

Не верю

Наш человек, если сто раз в день не услышит, что живет в полном дерьме, не успокоится.
Он же должен во что-то верить!

Что железнодорожная авария была — верю, а что двадцать человек погибло — не верю. Мало! Мало! Не по-нашему!

Что чернобыльская авария была — верю, что первомайская демонстрация под радиацией в Киеве была — верю, а что сейчас там все в порядке — не верю. Счетчика у меня нет, а в слова «Поверьте мне как министру» — не верю. Именно как министру — не верю. Не верю! Что делать — привык.

Что людям в аренду землю дают, с трудом — верю, что они соберут там чего-то — верю, и сдадут государству — верю, а что потом — не верю.

Где начинается государство — не верю. Кто там? Здесь люди — Петя и Катя. Они повезли хлеб, скот и до государства довезли — верю. Дальше не верю. Государство приняло на хранение, высушило, отправило в магазины — не верю. Государство — это кто?

Когда государство ночью нагрянуло, знаю — полиция пришла.

Кое-как государство в виде полиции могу себе представить.Collapse )