Мы, группа сотрудников, совершенно недавно и совершенно случайно узнали, что вы еврей, и решили этим письмом как-то поддержать вас в настигшем горе. Извините, что «вас» с маленькой буквы, но уж так получилось...
Мы понимаем, что вы об этом узнали раньше нас, и представляем себе размеры душевной травмы. Представляем, сколько затрачено усилий, чтобы призналась мать ваша, а потом раскололся и отец. Не пытаемся утешить, так как знаем, что значит получить такое в конце жизни, когда организм изношен и начинать жизнь в таком качестве невыносимо, когда притупилась приспособляемость и приспособилась тупость. И все-таки не надо опускать руки, не надо смиряться, попробуйте мужественно смотреть правде в лицо, как бы горька она ни была. Езжайте в Москву, добивайтесь пересмотра. Директор сказал, что верит, будто вы сами не знали, все мы хотим верить тебе, Григорий Иванович. Но думаем, что такие вещи нельзя было не знать. Что ж ты, слепой? Не мог присмотреться к мамаше. Она ж у тебя 40 лет перед глазами. Увидел — доложи коллективу, поделись опасениями. Мы поделимся в свою очередь, подымем материалы, сходим на старые могилки. Не оставим тебя одного. И ты был бы в наших глазах честным человеком. Да, братцы, мол, есть, болит душа. Мы б тебя по-доброму определили туда, где они все, но на лучшее место.
Действуй хоть сейчас, Григорий. Рука не подымется назвать тебя Ивановичем. Объясни, что коллектив ничего не знал и все премии были заслуженны.
Ответ
Товарищи! Мое горе не разделить ни с кем! Спасибо за поддержку! Здесь, в больнице, неплохой коллектив больных и даже двое из тех, что уже прошли через это. Они успокаивают, говорят, что можно жить и так, но так жить мы не будем. Я поеду в Москву, в ногах буду валяться, пусть пересматривают, пусть созывают внеочередной Пленум. Пусть постановят считать меня калмыком, грузином, киргизом. На русского претендовать не советуют, чтобы не завалить все дело. Когда выпишусь, врачи конкретно не говорят. Мол, слишком потрясен организм. Может, они меня лечат, как того самого. Хотя я даже в бреду не проговорился. Вы говорите, что я знал давно. Как у вас рука подымается такое сказать? Да вы бы это почувствовали: и походка была б неуверенной, и голос подернутый, и, что главное, я б их всех выгнал, чтобы скрыть. Написал «их», и аж слезы закипают, неужели придется писать «нас»?!
Что ж я, теперь картавить буду, перхоть по углам собирать, виноватым перед всеми ходить?! Что ж я, столько лет боролся с этим, чтоб потом туда вступить? Нет! Попрошу дать мне самую черную работу, пока не смою позорное пятно. Ребенка от Гали попрошу считать не моим. А к этим двум старым подонкам я ее запущу и закрою дверь. Там все будет решено за час!
А в заключение благодарю отдел кадров. Выздоровею, зайду к ним с шампанским, посидеть, поделиться подозрениями. Хочу, чтоб мы первые в районе выступили с почином организовать соревнование за здоровый кадровый состав. Чтобы наряду со знаком качества в паспорте изделия был специальный знак чистоты кадров предприятия, что имеет огромное значение для потребителя нашей продукции и увеличения срока службы нашего болта.
